Я падаю, и колени больно ударяются о ледяной камень. Чужие руки хватают меня из темноты, тянут вверх, ставят на ноги. Петляющая змеей, изгибающаяся в камне линия вокруг меня замыкает себя в круг, кусая себя же за невидимый каменный хвост.
— Эль Элион, да будет Он превознесен богами и людьми, послал нам спасительницу!
Спасительницу? Кто бы меня спас!
Черт, хоть бы спасать надо было не через жертвоприношение...
Визжащую меня вытаскивают из круга и ставят перед облаченными в белые хитоны жрецами. Ну, я думаю, что жрецами. Если это реконструкторы, то сильно удивлюсь.
С меня ловко и почти незаметно стягивают майку - но не раньше, чем я успеваю заехать одному из этих извращенцев в глаз. Впрочем, меня так же быстро облачают в такой же пространный белый хитон, что и у всех. Это немного успокаивает.
Один из жрецов делает взмах рукой - тяжелые каменные ворота, умело притворявшиеся частью пещеры, отверзают пасть. Темнота манит.
— Ты должна спасти нашего бога, Таммуза, — главный жрец приближает свое лицо к моему уху. К моему удивлению, слышатся просительные, почти уничижительные нотки. — Он внизу. Выведи его к нам...
— Внизу? — меня охватывают подозрения. — Это где это "внизу"?
— В царстве Эрешкигаль, — отвечает испуганный жрец.
Меня толкают в темноту, и ворота закрываются за моей спиной.
***
— Что, прям в спину толкнули? — возмущается богиня, и черные крылья за ее спиной на мгновение расправляются, пока она упирает руки в бока.
— Прикинь! — говорить с набитым ртом невежливо, но меня одолевают эмоции и, одновременно, голод. А хлеб в аду жуть какой вкусный. — И вообще, не поняла я этого прикола. Я дома была, за книжкой сидела, потом смотрю - буквы чёкнулись и начинают выстраиваться в круг какой-то с узором. И меня в этот узор затягивает. Хотя книжка-то маленькая, как меня туда затянуть могло, — ворчу я.
— Ну, жрецы все время используют призыв из других миров, — снисходительно поясняет Эрешкигаль. — Каждый год одно и то же. Мы уже и языки ваши выучили.
Ах вон оно что.
— Так какого дьявола...
— Ой, не упоминай, не люблю я его. Еще припрется.
Я поперхнулась.
— Не понимаю, почему этого Таммуза каждый год спасать надо-то? Что он, беспомощный такой?
— Это ты и правда не понимаешь, — хохочет богиня, да так, что аж несколько перьев падает на длинный стол, — не спасать его надо, а уговаривать. Он наверх не хочет просто. А опасностей тут никаких нет, подруга. Я, конечно, та еще сволочь, но чего-чего, а мертвых у меня тут с избытком и так. И каждый день пополнения.
— Так а Таммуз чего тут забыл?
— А кто его знает, — пожала плечами Эрешкигаль и, как добрая хозяйка, подлила мне вина. — Я его уж и выгоняла и выгоняла... Там ведь как вышло... Инанна с Таммузом оба боги плодородия. Инанну сюда отправили, потому что земле надо было дать отдохнуть. Их обоих земля не выдерживает.
— То есть?
— Ну, вечеринки их то есть, — пояснила богиня. — Оргии, опять же. Задолбали они там всех.
— Ой.
— Ну а когда она вернулась — смотрит, Таммуз-то без нее сильно не скучал. Ну в общем был жуткий скандал, Таммуза она сюда приказала отправить. Мол, твоя очередь в темнице сидеть, моя — развлекаться. Только вот он, видимо, бояться ее начал. Сидит тут как в подвале родительского дома... Да чего там, пойдем познакомлю...
***
— Не, ну парень симпатичный. Кудри такие...
— Как шерсть черной овцы, — подсказывает Эрешкигаль на ухо.
— Ну и сравнения у вас... Худой только, бедняга. Особенно для бога плодородия-то.
— Это потому что у него вечная юность в атрибутах, — поясняет богиня, щекоча мне спину перьями.
— Кубики опять же...
— А это уже его личная заслуга. Он все пытается помочь Сизифу камень затолкать в гору. Добрый парень, в общем-то...
— Ну а от меня чего нужно?
— Да он женщинам отказать не может, — вздыхает Эрешкигаль. — Млеет, бледнеет, блеет согласие. В этом порядке. Так что ты просто, ну... попроси его, ресницами похлопай, если не брезгуешь. А потом вот, — она сует мне в руку какой-то железный мяч, — три раза потри его хорошенько, вернешься к себе. Мячик можешь оставить, я со всеми избранными из вашего мира дружу - заходи, если что.
Она взмыла в жаркий густой воздух Иркаллы, поднимая черными крыльями пыль. Я немного помялась, но все же подошла к Таммузу.
— Привет, — я тыкаю его пальчиком в плечо. Мальчик, конечно, чудесный, но для бога какой-то замкнутый - съеживается в комок при касании.
— Видел я вас с Эри, — не очень приветливо отвечает Таммуз, — ты очередная избранная?
— Внеочередная, — язвлю я. Хмурится, ишь ты.
— На этот раз не прокатит, — упрямо заявляет Таммуз и хватает себя за плечи. Гордый профиль не очень убедительно косит в мою сторону правым глазом и ждет моего следующего шага.
Я фыркаю. Так громко, как могу.
— И что ты думаешь, вечно будешь от своей суженой тут прятаться? Сказали возвращаться - значит вертайся.
— Что бы ты знала! — вскидывается Таммуз. Кудри прыгают - ну точно черные барашки на лугу.
— Что от своей девушки не прячутся в аду...
— Да не девушка она мне... уже. Давно. Мы расстались.
— После того как она узнала, что ты ей изменяешь? — насмешливо спрашиваю я.
— Я ей не изменял, — вскидывает голову и краснеет божество. — Просто...
— Чего просто?
— Ну, мне сказали, что она вернется скоро, вот я особо и не скучал. С друзьями всякими глупостями занимался.
— А расстались тогда чего?
— Ну, — Таммуз побледнел и схватился за голову, словно переживая произошедшее заново, — я п-потому что ей так и сказал.
— Как? — не понимаю я и заглядываю ему в глаза.
— Что не скучал... потому что знал, что она скоро вернется все равно...
Не выдержав, я заливаюсь хохотом.
— Ну ты и дурак, ваша божественность! Кто ж такое своей девушке заявляет? Особенно богине?
Божественность косится на меня, потом подтягивает руками колени и опускает на них голову.
— Ну и что, ты теперь боишься ее?
— Не то чтобы боюсь... Просто она меня вечно на смех поднимает перед другими богами, — жалуется парень. — А мне все еще стыдно и я ей ответить ничем не могу. Поднимаюсь раз в год, делаю ритуалы эти, а потом сбегаю сюда. Причем я уже не знаю, что людям говорить. Пришлось сказать, что я должен занять место Инанны тут, в Иркалле, а на деле-то раз мы не встречаемся, делать этого я не обязан. А они думают, что меня тут насильно удерживают.
Хм.
— Вам бы прекратить работать вместе, — серьезно говорю я.
— Ты что, не собираешься меня уговаривать? — недоверчиво косится на меня Таммуз, поднимая голову с колен.
— Зачем? Вам обоим это явно не на пользу. Она становится жестокой мразью, а ты все больше превращаешься в тряпку. При этом никто толком не в курсе что между вами происходит, и вы из-за ожиданий других... богов не можете дальше двигаться.
— Во имя Эль Элиона, — удивляется бог, — ты довольно мудра для человека.
— Ну а то, — заносчиво отвечаю я, — у нас-то нет возможности столетиями по подвалам друг от друга прятаться. Приходится выяснять отношения побыстрее.
Таммуз вскакивает и взволнованно ходит по черному песку и базальтовому камню.
— Но что мне делать-то тогда?
— Скажи, — задумчиво говорю я, — а вместо тебя ритуалы эти проводить кто-нибудь сможет?
— Д-думаю да, — бог задумчиво трет себя за подбородок. — Троюродный брат мой, Адонис... ну и другие кандидаты наверняка есть.
Только мне тогда что делать? Не хочу наверх возвращаться...
— А ты, — беру я его за руку, — можешь пойти со мной.
Ох ты ж. Мгновенное тепло разливается по моей ладони, словно я взяла за руку прогретый солнцем чернозем.
Таммуз на мгновение превращается в столб. И неуверенно улыбается.
— А что там я делать буду? — тихо спрашивает он, покрепче сжимая мою ладонь, а вторую рукой принимая от меня железный шар.
— Да мало ли что, — бурчу я, прячу улыбку и потирая железный мяч свободной рукой, — у нас много работы. Можешь здоровый образ жизни и вегетерианство проповедовать. Или там фермером...
